6 октября 2020 1 к магистры ФО преп Алахвердиева Л.Г.

6 октября 2020 1 к Магистры ФО преп. Алахвердиева Л.Г. Лингвистика текста ( лекция) Тема : ТЕКСТ КАК ВЫСШАЯ ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ЕДИНИЦА. Цель : В результате изучения лекции студент должен свободно владеть специальной терминологией, усвоить соответствующие понятия и характеристики текста. Практическая задача дисциплины – привитие навыков теоретически обоснованного анализа текстов и их компонентов Указания студентам: 1) ознакомиться с текстом лекции; 2) познакомить с лингвистикой текста ее объектом и предметом 3)составить опорный конспект по содержанию лекции Текст как объект изучения лингвистики Центральным понятием лингвистики является понятие «текст», собственно лингвистическим понятием с того момента, когда оно в том или ином словесном выражении («сверхфразовое единство», «сложное синтаксическое целое», «дискурс») было включено в номенклатуру единиц языка и речи, получило необходимое для такой единицы структурное описание и стало одним из объектов лингвистических исследований. Понимание текста как «целостного речемыслительного процесса произведения» сложилось в русском языкознании в работах О. С. Ахмановой, И. Р. Гальперина, З.Я Тураевой и др. Исследователями были указаны следующие положения, укрепившие позиции лингвистики текста как самостоятельной науки: 1.Основной единицей речи, выражающей законченное высказывание, является не предложение, а текст; предложение-высказывание есть лишь частный случаи, особая разновидность текста. Текст является высшей единицей синтаксического уровня. 2.Текст нужно считать не только единицей речи, но и единицей системы, так как в основе конкретных речевых произведений текстов лежат принципы построения текстов, которые относятся не к области речи, а к системе языка или языковой компетенции. 3.Подобно другим единицам языка, текст является частью знаковой системы языка. 4.Всестороннее изучение текста как языковой и речевой единицы особого уровня требует создания особой лингвистической дисциплины — лингвистики ста. Создание лингвистики текста как новой отрасли языкознания потребовало определения статуса той единицы, которая становится объектом ее изучения, поэтому совершенно естественно возникает вопрос о статусе текста, об отношении его к языку и речи, о включении его в круг единиц языка и признании за ним функции языкового знака. Постановка вопроса о тексте как об основной особой единице потребовала прежде всего научного определения понятия «текст». Это вызвало достаточно серьезные разногласия среди лингвистов и до сих пор не привело к выработке единого четкого определения. Л. Ельмслев определяет лингвистическое понятие текста следующим образом: «Язык может быть представлен как парадигматика, чьи парадигмы манифестируются любым материалом, а текст, соответственно, как синтагматика, цепи которой, если они распространены бесконечно, манифестируются любым материалом». А. М. Пятигорский дает иное определение текста. Делая упор на зафиксированность текста, он формулирует это понятие, оговаривая его «рабочий» характер: «Во- первых, текстом будет считаться только сообщение, которое пространственно (то есть оптически, акустически или каким- либо иным образом) зафиксировано. Во- вторых, текстом будет считаться только такое сообщение, пространственная фиксация которого была бы не случайным явлением, а необходимым средством сознательной передачи этого сообщения его автором или другими лицами. В- третьих, предполагается, что текст понятен, то есть не нуждается в дешифровке, не содержит мешающих его пониманию лингвистических трудностей». Легко увидеть, что понятие «текст» употребляется здесь в различных смыслах. Л. Ельмслев видит в тексте реализацию бесконечной в своей возможности речевой деятельности, которая манифестирует законы языка и из анализа которой эти законы могут быть извлечены. Таким образом, каждый конкретный текст — лишь частица некоего абстрактного текста, реализация синтагматики. Текст интересует его как источник сведений о структуре языка, а не о содержащейся в данном сообщении информации. А. М. Пятигорский подходит к тексту в ином ракурсе — текст представляется ему средством передачи информации. С этой точки зрения он выделяет прерывность, пространственную ограниченность текста, фактически отказывается считать устную речь текстом, подчеркивая его статичность. Однако изучение истории текста привело к объемному и подвижному наполнению этого понятия. «Текст … есть явление изменчивое, текучее»,— писал Б. В. Томашевский. Сложность понятия «текст» усугубляется тем, что термин «текст», и без того крайне многозначный, получил два различных значения в рамках самой лингвистики текста. С одной стороны, под «текстом» понимается любое высказывание, состоящее из одного или нескольких предложений, несущее в себе по замыслу говорящего законченный смысл; с другой стороны, «текст» — это в том числе такое законченное речевое произведение, как повесть, роман, газетная или журнальная статья, а также документы различного рода. З. Я. Тураева пишет: «Язык выступает не в виде несвязных слов или предложений, а в виде связного текста, от высказываний, состоящих из одного слова, до десятитомного труда…». В качестве текстов рассматривали также части целого речевого произведения — главу, абзац. Первоначально под текстом понималась прежде всего синтаксическая единица, состоящая из ряда структурно и семантически объединенных предложений (то есть сверхфразовое единство). В последующее время рос интерес к тексту в широком смысле — к целому произведению того или иного жанра или функционального стиля. Это связано с изменением «ориентации» языкознания: с возрастающим интересом к проблемам функциональной лингвистики, к социолингвистике, к функциональной стилистике, прагмалингвистике. М.А. К. Халлидей выделяет следующие характеристики текста: 1. Текст существует как в устной, так и в письменной форме. Текст, может состоять «из одного предложения- поговорки до целой пьесы». 2. Текст — единица языка. «Он не является грамматической единицей, подобно предложению, и не определен в своем размере». 3. Текст является семантической единицей («единицей не формы, но значения»). «Текст не состоит из предложений, но осмысливается посредством предложений. То есть структурная интеграция частей текста отлична от структурной интеграции частей предложения». Данные характеристики присущи «тексту» в любом понимании. В 70-80- х годах прошлого столетия внимание исследователей все больше занимает целое речевое произведение. Появляются понятия «микротекста» (то есть текста в узком смысле слова, как сверхфразового единства или сложного синтаксического целого), исследованием которого занимается, прежде всего,теория синтаксиса, и «макротекста» (текста в широком смысле слова как речевого произведения- текста), который пред-ставляет интерес для функциональной лингвистики, теории коммуникации, социолингвистики, функциональной стилистики. Важно отметить тот факт, что возможно совпадение границ сверхфразового единства и целого речевого произведения. Целое речевое произведение небольшого объема (газетная статья, короткий рассказ, объявление) может состоять из одного сверхфразового единства». Именно поэтому многие лингвисты не разводят два эти понятия, хотя сверхфразовое единство и целое речевое произведение являются единицами различного порядка. Сверхфразовое единство — понятие синтаксическое. Это единица синтаксиса. Многими лингвистами вводится понятие «грамматика текста», объектом изучения которой становится сверхфразовое единство. Задача данного направления состоит в изучении грамматического аспекта сложного синтаксического целого, в установлении грамматических признаков подобных образований, позволяющих рассматривать их как грамматические, синтаксические единицы и характеристики этих единиц. Целое же речевое произведение по своей природе не поддается определению в понятиях грамматики, хотя грамматические признаки входят в структурирование его именно как целого. Целое речевое произведение — явление, прежде всего, социально- речевое, Оно представляет собой высшую коммуникативную единицу, являющуюся преимущественным объектом стилистики текста. Данной точки зрения придерживается О. И. Москальская, для которой сверх фразовое единство и целое речевое произведение являются единицами «принципиально различного порядка», несмотря на возможное совпадение их границ; «Если речь идет о художественном произведении, то такое речевое произведение является, прежде всего, эстетической категорией, и его коммуникативное задание реализуется через эстетическую функцию». Еще одно понимание «текста» как «абстрактной единицы языка наивысшего уровня» находим у И. Р. Гальперина, Он также понимает текст в более узком смысле (однако иначе, чем О. И. Москальская). Он исключает из рассмотрения устную речь и, подобно А. М. Пятигорскому, подчеркивает необходимость фиксации текста. Согласно его определению, текст является «произведением речетворческого процесса, обладающим завершенностью, объективированным в виде письменного документа … состоящим из названия (заголовка) и ряда особых единиц — сверхфразовых единств … это произведение, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку». При этом правила текстообразования трактуются как синтаксические закономерности построения текста и составляют, по его мнению, «высший синтаксис, который следует за учением о простом и сложном предложении», И. Р. Гальперин высказывает идею о целостном подходе к изучению текста, то есть необходимо рассматривать не только связи внутри сверхфразового единства между отдельными предложениями, но и связь самих этих единств в рамках текста. Авюр подчеркивает, что «в результате связи частей текста между собой создается его целостность, являющаяся одной из основных его характеристик». Как мы видим, Гальперин признает сверхфразовое единство единицей текста, а не самим текстом (пусть и в узком смысле), как О. М. Москальская. В отличие от Гальперина, З. Я. Тураева рассматривает текст в широком смысле — как «продукт речи, устной и письменной». Итак, в широком смысле текст предстает как продукт речевой деятельности, как устной, так и письменной, и исключение устной речи из рассмотрения неоправданно сужает понимание текста как объекта лингвистического исследования. Лингвисты уделяют все больше внимания коммуникативному и когнитивному аспектам изучения текста, неизбежности включения его в какой- либо (исторически реальный или условный) контекст. Так, З.Я.Тураева отмечает, что «текст не только отражает действительность, но и сообщает о ней … в тексте пересекаются коммуникативная, когнитивная (познавательная) и эмотивная функции». В когнитивном аспекте текст предстает как «опредмеченное знание» или как «вербально кодированный фрагмент знаний, являющийся органической частью целостной системы знаний о мире», как «особым лингвистическим образом представленное знание». В качестве объекта научного анализа текст может параллельно рассматриваться с коммуникативных и с когнитивных (как трансформированное знание) позиций. Невозможно, на наш взгляд, рассматривать когнитивный и коммуникативный аспекты текста изолированно, так как это приведет к однобокому, неполному восприятию текста. Итак, все изложенное в настоящей статье позволяет сделать вывод о том, что, несмотря на различия в подходах к понятию «текст», существующие в современном языкознании, большинство лингвистов считает возможным выделить следующие объекты изучения лингвистики текста: — сверхфразовое единство (микротекст); — целое речевое произведение (макротекст). Соответственно, выделяются два основных раздела лингвистики текста: — учение о сверхфразовом единстве; — учение о тексте в широком смысле слова — целом речевом произведении. С каждой из названных единиц связан определенный круг проблем и понятийный аппарат. Однако представляется, что на настоящем этапе развития лингвистика текста еще должна выработать единый «синтетический» подход к тексту, охватывающий как его коммуникативный, так и когнитивный аспекты, так как целостность системы знаний обеспечивает единство коммуникативного и когнитивного компонентов речемышления.